Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.
Герои не носят плащей! Мужчины-учителя о том, почему педагогика не строится на запретах и зачем порой нужен «рейв»
Считается, что учитель — профессия по большей части женская. По крайней мере, имеется такой стереотип. Однако в педагогическом сообществе нет-нет да и встречаются редкие экземпляры — мужчины. Сегодня речь пойдет о двух таких героях, которые не носят плащей, зато выполняют куда более важную миссию!
Учитель с 15-летним стажем Максим Копылов попал к доске прямиком с футбольного стадиона. В канун профессионального праздника мы пообщались с ним о преодолении системного формализма, поиске индивидуальности и о том, почему настоящая педагогика строится на доверии, а не на запретах.
— Как давно вы в профессии и какие предметы преподаете?
— Учителем я работаю порядка 15 лет. Веду физкультуру, естествознание в последнее время, окружающий мир — всё, что связано с научными направлениями. Вообще, я всю жизнь играл в футбол, после 11-го класса пошел в педвуз. Через какое-то время пришлось закончить со спортом, а учиться надо было продолжать. Тогда я устроился тренировать детишек по вечерам и мне предложили вести физкультуру в школе. В тот момент подумал, что убью сразу двух зайцев.
— Свой первый урок помните, когда пришлось выйти к детям по-настоящему?
— Накопленное несогласие со многими учителями, с их подходом к обучению вылилось в то, что, когда я пришел работать в школу, поставил себе установку: я должен быть другим. Делал многие вещи специально не так, как они, и это сразу же вызвало кучу проблем, кучу допущенных мной ошибок. Я уверен, что 99 процентов молодых специалистов ошибаются и стрессуют. Мне повезло, потому что я шел в школу без каких-либо ожиданий. А потому сделал себя сам полностью, изначально не сталкиваясь с формализмом.
— Физкультура в школах часто воспринимается как второстепенный предмет, где можно легко договориться об оценке или вовсе с него отпроситься.
— Если человек что-то делает, он должен вкладываться в это со всей страстью. Страсть для меня — это одно из основных слов в профессии. Поэтому физкультура — полноценный предмет, и я всегда строго требовал этого понимания от детей. Мне очень радостно, что за эти годы я сформировал подход к физкультуре как к обязательному и одному из самых важных предметов. Это не просто история про «побегать и покривляться», а именно культура...
— А как вы относитесь к старой школьной программе — всем этим советским нормативам с канатом, прыжками через козла?
— Есть официальная программа, и мы обязаны ей следовать, но всегда должно оставаться место для вариативности. Со временем у меня начали появляться идеи: «А давайте попробуем сделать вот так».
— Как из учителя физкультуры вы стали преподавателем и других предметов?
— Помимо физкультуры, наравне с ней главным делом для меня стала популяризация науки. Я предложил вести уроки окружающего мира, чтобы расширить эрудицию ребят и заинтересовать их развиваться дальше. Этот девиз я взял за основу курса внеурочной деятельности по естествознанию — «Занимательное естествознание». Мне хочется, чтобы дети увидели, как красив наш мир и как сложно он устроен. Этой работой я занимался 9 лет, в итоге нам удалось создать уникальную систему, аналогов которой в городе, пожалуй, не было. Я очень этим горжусь.
— Что чаще всего подталкивает педагогов к увольнению?
— Выгорают в профессии тогда, когда постоянно делают одно и то же. В нашем деле рутина — это сам урок. Если ты не разбавляешь эту рутину чем-то интересным, она высосет из тебя всё. Вторая причина выгорания — когда твои личные ожидания не совпадают с реальностью, например, если человек работает долго, но ему некуда расти.
— Вы заговорили про потушенные амбиции и смену рабочего места. Между этим есть связь?
— Любой учитель должен твердо знать, что его ценят: и дети, и родители, и администрация. Только тогда понимаешь, что находишься на своем месте и на тебя ничего не давит. Поэтому все мои перемены в плане работы связаны либо с нереализованными амбициями, либо с конфликтными ситуациями.
— Неужели за это время не хотелось всё бросить и навсегда завязать с педагогикой?
— Никогда. Я не понимаю людей, которые относятся к педагогике как к ремеслу с девяти до пяти. Для меня это образ жизни. Где-то на четвертый или пятый год в гимназии моя личность как человека, который живет отдельной от школы жизнью, просто умерла. Всё смешалось. Я стал жить исключительно ради того, чтобы воспитывать детей и добиваться своих целей. Пускай я отдаю всего себя и, возможно, никогда не получу взамен того, что общество привыкло считать успехом — миллионов или славы. Мне это и не нужно.
— Долгое время вы были чуть ли не единственным мужчиной в сугубо женском коллективе. Каково это?
— Женские коллективы очень своеобразны. Вроде делаем одно общее дело, но мы принципиально разные. Взять хотя бы вопрос эмоций: мужчины более спокойны и выдержаны на уроках, а женщины вкладывают в педагогический процесс свои чувства. При этом в плане требований на работе я особой разницы не вижу — никаких поблажек нам, мужчинам, в школе не делают.
— Хочется спросить про классное руководство. Был ли у вас такой опыт раньше и есть ли сейчас?
— Я был классным руководителем практически во всех параллелях. Имелся в моей практике и кризисный опыт — брал руководство в маленьком, уже сложившемся коллективе после трагедии, случившейся с прежним педагогом. Это стало одним из самых главных жизненных испытаний. Но вообще, классное руководство — одно из важных условий работы. Я должен отвечать за детей, я обязан их воспитывать.
— Интересно, при таком вольном и нестандартном обращении с детьми не страдает ли дисциплина в классе?
— Дисциплина у нас есть, просто она нестандартная. Педагогика должна научить ребенка правильно пользоваться возможностями. Учеба — это его личная задача и его зона ответственности. Всё нужно выстраивать так, чтобы дети пришли к правильному решению сами. А запреты — тупиковый путь.
— Как у вас построено общение с родителями учеников?
— У меня всегда складывались хорошие отношения с родителями. Они видят мою работу, качественный результат и начинают искренне доверять. Знаете, то, что мы создали в нашей школе, давно вышло за рамки простых, сухих взаимоотношений учителя и родителей. Хоть ты и остаешься Максимом Анатольевичем, хоть к тебе подчеркнуто обращаются на «вы», но ты подсознательно понимаешь, что стал настоящим другом семьи.
— Должен ли современный учитель держать марку, цензурировать свои хобби и увлечения?
— Держать марку в публичном пространстве, безусловно, нужно. Наша профессия обязывает быть достойным примером. Но при этом ущемлять учителей за то, что у них есть частная жизнь, — ненормально. Наверное, мне немного проще: главным хобби всегда было естествознание, и я сделал его частью своей работы. Когда я прихожу домой, люблю делать грамоты для детей, верстать афиши к мероприятиям, придумывать задания к олимпиадам или писать научно-популярные лекции. Поэтому мое истинное увлечение — это собирать и адаптировать сложные научные знания.
— Ваши соцсети при этом практически неактивны. Вы сознательно скрываете частную жизнь?
— Если меня добавляют в друзья ученики или родители, я всегда принимаю заявки. Но они не найдут у меня на странице никакого компромата, зато увидят мою музыку, и это наглядно заявит об уровне моей личной культуры. Мне важно, чтобы у них в головах откладывалось: их учитель — это всесторонне образованный, эрудированный и высококультурный человек. Вот я, например, пишу пьесы для театра. А через месяц-полтора хочу издать книгу — сборник рассказов. Мне хочется, чтобы после прочтения они обязательно обсудили эти истории с родителями, чтобы дети могли сказать: «Мой учитель физкультуры написал настоящую художественную книгу и издал ее». Мне нравится, что это служит вдохновляющим примером.
— Принято считать, что школьные учителя зарабатывают сущие копейки. Как вы относитесь к финансовой стороне профессии?
— Мало кто будет спорить, что труд учителя заслуживает гораздо большего по сравнению с тем, как он оплачивается сейчас. Но для меня крайне неприемлемо, когда сами учителя начинают оправдывать свои ошибки фразами в духе: «Да за такие деньги нам должны в ноги кланяться!» Я считаю, что мы, педагоги, не имеем права поднимать тему денег в таком ключе вообще: мы изначально шли в школу работать точно не за этим. Когда человек ставит финансовый вопрос во главу угла, это неизбежно ведет к профессиональному регрессу. Я получаю огромное удовольствие от педагогики, и я искренне рад, что смысл моей жизни еще и официально оплачивается.
— Какое напутствие или финальный совет вы бы дали тем педагогам, которые только-только начинают свой профессиональный путь?
— Главный совет — всегда оставайтесь собой. Ни в коем случае не позволяйте системе это стереть. Учитель обязан сохранять в себе частичку индивидуальности и раскрывать ее перед детьми. Отдавайтесь этому делу со всей страстью, полностью, без остатка. Наш учительский труд по-настоящему познается и оценивается только через десятилетия.
НАПОМНИМ!У нашего интернет-журнала есть телеграм-канал и группа во «ВКонтакте». Обязательно подписывайтесь и следите за новостями от «Ключ-Медиа».
Второй наш герой — Виктор Тихонов. Харизматичный молодой мужчина с отличным чувством юмора. Так сразу и не скажешь, что уже восемь лет он преподает математику. Точнее, преподавал: до мая этого года. О том, почему он ушел, зачем педагогам нужен свой «рейв», а также о выгорании, заслуженных двойках и свободе мы побеседовали лично.
— Как вы очутились в профессии?
— У меня всегда хорошо шли математика и информатика, они мне нравились. Но я почему-то решил сдавать историю. Друг с тем же набором документов сказал мне, что идет на физмат. В тот момент я почувствовал, что учить математику мне будет интереснее. Выяснилось, что это педагогический вуз.
— Каково это было — выйти к доске в первый раз?
— Мой первый, еще неофициальный опыт случился в День самоуправления, когда я сам был школьником. Выбрал музыку, чтобы просто кайфануть. Было весело. А вот первый раз именно в качестве учителя произошел на четвертом курсе университета. Мне была нужна подработка, и стало интересно попробовать. К первому уроку я отнесся гиперответственно, мне всерьез казалось, что если я допущу хоть одну ошибку, то весь образовательный процесс у детей рухнет. Лишь со временем пришло понимание того, что один конкретный урок мало что решает, важна система.
— Классное руководство тоже было? Многие учителя от него сейчас всеми силами открещиваются.
— Было. Это настоящий кайф, когда ты уже выстроил отношения, если тебе в них, конечно, комфортно. В моей первой школе у меня был класс, который я вел с 5-го по 9-й, работал над сплочением коллектива. Во второй по счету школе мой опыт оказался уже не таким удачным: спустя год дети попросили другого классного руководителя. Правда, это было обоюдное желание. Отношения стали напряженными, в какой-то момент я сам потерялся.
— Молодые педагоги часто предлагают нестандартные способы решений — такие «тиктоковские решебники». Как думаете, почему учителя со стажем не хотят использовать подобные приемы?
— Мне ближе позиция опытных учителей, меня вырастила как раз так называемая старая школа. Популярные методы из соцсетей — чистые фокусы для решения конкретных задач, а в школу приходят за развитием. Математика всё же не развлечение, хотя увлекательна сама по себе.
— Про скилл и мастерство. Что тогда, по-вашему, их отражает? Как понять, что педагог действительно классный?
— Это вкусовщина. На мой взгляд, классный преподаватель — тот, кто искренне любит свой предмет и умеет его объяснить. Если учитель зациклен на статистике и показателях, он превращается в фанатика, который уверен, что делает благое дело. Часто вместо честного воспитания учителя прибегают к манипуляциям, в том числе самооценкой учеников, когда их подсаживают на положительные отметки или на разные страхи, связанные с эмоциональными суждениями. А это все-таки второстепенно. Настоящая учеба — осознанный труд. Это расширение сознания. И если «огонь желаний» превращается в «пожар вины и стыда», то лучше сначала заняться тушением. В тревожном состоянии места для радости мало. Кстати, из математиков мне нравится стиль преподавания и взгляд на образование Бориса Трушина.
— Если говорить про современную систему образования в целом, что бы вы в ней поменяли прямо сейчас, будь такая возможность?
— Я бы официально разрешил выставлять двойки за год и переводить детей в следующий класс, если двоек не больше двух-трех. А остаться на второй год пусть будет правом. Пока же двойку за триместр учителю нужно доказывать документально. Зачем? До 9-го класса вместе со всеми доходят по сути двоечники, которые несколько раз ради тройки «хоть что-то сделали». Пусть у них будут честные пары. Учителя перестанут давить, у детей появится чувство ответственности и, возможно, созреет внутренняя мотивация. А в колледжах стоит ввести дописпытания и учитывать баллы ОГЭ. Сейчас основной критерий — конкурс аттестатов, при этом требования в школах для получения одной и той же оценки могут сильно отличаться.
— А что вообще было самым сложным в работе учителя за 8 лет?
— Внутренние конфликты, самокопание, подавленная агрессия вместо экологичной, но своевременной злости.
— Учителей постоянно отправляют на официальные курсы повышения квалификации. Вам они что-то дали?
— Официальные курсы носят формальный характер, как я вижу. Но организаторы стараются, впечатления положительные от доброжелательной атмосферы и общения. Я учусь в основном в интернете. Мероприятий много, но они часто достаточно простого содержания. Лучше бы они были реже, но объемнее. Допустим, выехать на пару дней, плотно порешать задачи, а потом устроить «рейв» для снятия напряжения. Дать выход застрявшим эмоциям. Это нужно, чтобы твое напряжение не перерастало в конфликты. Танцы, караоке, рок-концерт. Такое помогает. Однажды я вернулся домой в 6 утра и проспал первый урок. Пришел, рассказал как есть. Мне это было необходимо. Напряжение учителя влияет на коммуникацию. Я не хочу сказать, что сделал это для детей, скорее, в общих интересах.
— Правда ли, что школа полностью сжирает личную жизнь?
— Ты можешь спокойно выйти за порог школы и забыть о ней. Но это не точно. Смотря как относишься к тому, что там происходит. Я принимал близко к сердцу то, что даже не следует впускать в голову. Однако кому-то бывает легче.
— Существует стереотип, что учителя — это люди, которые работают за идею. Можете назвать конкретную сумму, сколько сейчас платят?
— Сейчас за нагрузку в 25 часов — это примерно по 5 уроков в день — предлагают около 50 тысяч рублей. Для человека в 30 лет это, конечно, немного. Если денег хватает на еду и оплату коммуналки — неплохо, ты не голодаешь, но для средней комфортной жизни этого недостаточно. Идти туда, где мало платят, — это всегда твой личный выбор.
— Какие планы на будущее?
— Учителя сейчас требуются везде, во Владимире дефицит кадров, так что никаких проблем с тем, чтобы устроиться в школу, нет. Я ездил на собеседование в Москву, мне там понравилось, но туда пока что не поеду. Буду работать здесь. Уходить из профессии точно не планирую. Это дело я понимаю, я нахожу в нем самовыражение.
— Чем любите заниматься на досуге?
— Мое хобби — это музыка, слушаю ее всегда. Юмор. Иногда выступаю со стендапом. У нас со школьниками есть команда КВН.
— Какой совет вы бы дали молодым педагогам, которые только планируют связать свою жизнь со школой?
— Ищите себя в профессии. Не загоняйтесь по мелочам. В школе много формальностей и людей, которые в них верят. Спокойно принимайте свои первые ошибки и неудачи. Если поначалу что-то не получается, дело далеко не всегда в вас, возможно, пока объективно не хватает опыта, который не приходит с дипломом. Слушайте советы, но принимайте лишь те, которые откликаются. Следите за трудом своих коллег глобально, а не обращая внимание только на нюансы. И главное — работайте не ради благодарности!
