Почему Бальмонт не любил Владимир и сравнивал его с тюрьмой?

“В юношестве Константин Дмитриевич стал членом одного из революционных кружков. За вольнодумство даже был отчислен из шуйской гимназии. Его матушке пришлось задействовать все связи, чтобы сын смог продолжить учебу во Владимире, где он находился под строжайшим контролем. Даже жил не с остальными воспитанниками в пансионе, а на квартире у преподавателя греческого языка. Он-то и стал своего рода надзирателем для юного поэта. Звали его Осип Седлак, и, возможно, именно этот мужчина был прообразом для чеховского “человека в футляре”. Так что от жизни в нашем городе у Бальмонта остались далеко не самые радужные воспоминания. Позже он сравнивал эти полтора года с тюрьмой. Но зато именно во Владимире Константин познакомился с Владимиром Георгиевичем Короленко - известнейшим писателем того времени”.

“Мы хотели рассказать о том, каким начитанным и славным мальчиком он был, в какой семье рос. Но столкнулись с проблемой - нашлась лишь одна его детская фотография. Чем же проиллюстрировать рассказ? Пришлось спешно искать похожего по типажу мальчика. И благодаря Инстаграм и помощи Елены Государевой мы, действительно, разыскали Григория - ребенка, очень похожего на Бальмонта.

Затем появилась проблема с костюмом для юного актера, нужна была хотя бы рубашка подходящего фасона. И снова нас выручила Елена - поделилась собственной сорочкой, точно вписавшейся в эпоху. А снимали сцены с “юным Бальмонтом” во Владимире, в областной научной библиотеке. Там создана особая комната, посвященная памяти писателя Ивана Шмелева. Ее интерьер подошел идеально”.

“Краевед Валерий Юрьевич Скорбилин, например, поделился информацией о том, как Бальмонт учил языки. И знал их поэт минимум 16! Одним из них был норвежский, который Константин Дмитриевич выучил специально, чтобы читать в подлиннике любимого Ибсена. К слову, осваивал новые языки он самостоятельно, по словарям”.

“Очень хотела начать фильм с воспоминаний Надежды Тэффи о стихах Константина Бальмонта: “Это было в разгар революции. Я ехала ночью в вагоне, битком набитом полуживыми людьми. Меня давил, наваливаясь на плечо, страшный старик, с открытым ртом. Было душно и смрадно, и сердце мое останавливалось. Я чувствовала, что до утра не дотяну, и закрыла глаза. И вдруг запелось в душе стихотворение, милое, наивное, детское.

В замке был веселый бал,
Музыканты пели,
Ветерок в саду качал
Легкие качели...

Бальмонт! Боже мой… И больше нет смрадного хрипящего вагона. Звучит музыка, бабочки кружатся и мелькает в пруду волшебная рыбка. Прочту и начинаю сначала. Как заклинание... Под утро наш поезд остановился. Страшного старика вынесли синего, неподвижного. Он, кажется, уже умер. А меня спасла магия стиха”. Жаль только, что под эти проникновенные строки не нашлось подходящей кинохроники, и изобразить похожую сцену не получилось. Пожалуй, только с такой чудодейственной силы искусства можно было начать рассказ, но мы вспомнили и о природе, поэтому начали с прекрасного стихотворения Бальмонта, посвященного осени”.