Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.
Дневник безумца: лидер «Фон Кнофф orchestra» о книге-альбоме и «не энциклопедии» владимирского рока
Владимирская группа «Фон Кнофф orchestra» с размахом отмечает 15-летие. Не дожидаясь декабря, ребята устроили в ОДРИ настоящий квазиспектакль — самоироничное путешествие по истории своего становления и творчества. Но это лишь вершина айсберга, за которой притаились два крупных книжных проекта. Первый — выход в свет сборника с текстами песен и абсурдистскими рассказами из репертуара команды. А второй, куда более масштабный, — издание, повествующее о владимирском роке. Над ним уже работает ряд авторов — энтузиастов сцены, в числе которых корреспондент «Ключ-Медиа» и, конечно, сами музыканты группы.
Чтобы разобраться в этом музыкально-литературном марафоне, мы встретились с лидером коллектива, Алексеем Михайловым, который поведал, как группа на протяжении 15 лет сохраняет «кайф чистого рок-н-ролла», несмотря на скромное количество релизов, и почему нынешний квазиспектакль «взрослее» предыдущих. А заодно заглянули за кулисы готовящегося коллективного сборника, где звучит неожиданная для многих мысль: никакого единого «владимирского рока» как феномена не существует.
— 15 лет — это как пять тысяч песен или скорее один короткий аккорд?
—Это и мало, и много одновременно. Когда вдруг осознаешь, что прошло 15 лет, и понимаешь, по большому счету, мы не сделали того, что могли бы, немного теряешься. Но если смотреть с точки зрения кайфа, который мы получаем от музыки, 15 лет чистого рок-н-ролла с редкими паузами на подзарядку многого стоят.
— А чего именно не сделали за эти годы?
—Если сравнивать с другими группами, то кто-то за три года выпускает три альбома. А у нас всего-то один альбом и одна книга.
— Сегодня квазиспектакль. Ты говорил, что он стал «взрослее», чем несколько лет назад. Чем именно?
—Когда лет 10 назад мы начинали делать квазиспектакли, это было необычно, что и привлекало публику. Со временем музыканты стали тянуться к ролям. Например, в прошлой работе «Общество анонимных терриненавистников» мы распределили имеющиеся амплуа между всеми. Участвовал каждый. Это взросление коллектива: мы поняли, что подобный эксперимент не просто способ развлечь зрителя, а инструмент для выражения своих чувств, эмоций, того, что действительно важно.
— В одном предложении, о чем этот квазиспектакль?
— О том, что нужно быть честным с собой и творчеством.
— Какая эмоция важнее: смех, грусть, ностальгия или полнота эмоций на сцене?
—Все они важны. Квазиспектакль в стиле абсурдизма предполагает недоумение, нелепость сочетаний — это смешно само по себе. Но улыбка может быть сквозь слезы. Мы затрагиваем серьезные вещи, как у Гоголя в «Носе». В итоге весь спектр эмоций задействован.
— Предусмотрена и презентация книги. Это просто совпадение или «эффект двойного погружения» задуман изначально?
—Книга немного опоздала, но сделала это вовремя. (Смеется.) В прошлом году вышел наш первый альбом и мы задумались, зачем 15 лет играем. Тогда же родилась идея буклета со словами песен. Реализовать ее удалось только сейчас, но уже в виде сборника. И да, он связан с альбомом. Я постарался максимально реализовать свою любовь к абсурдизму. Издание оформлено как дневник безумца: разный шрифт, нелепые рисунки, текст в тексте, когда из отдельных, выделенных жирным шрифтом слов складывается новый, самостоятельный текст.
ДЕТАЛЬ:тираж книги всего 200 экземпляров. Получить ее можно просто связавшись с группой.
— Был момент, когда перечитывал старые стихи или слова песен и удивлялся: «Вау, так было»?
—Да, переживаю эмоции того времени. Иногда уже не разделяю того, что писал, но на сцене всегда честен, когда пою.
— Продолжим про литературу. Давай поговорим об авантюре, в которую ты и меня втянул: про готовящуюся книгу о владимирском роке.
— Как ты знаешь, идея возникла спонтанно. Хотелось показать, что за зверь такой — владимирский рок. При этом в проект вписались и люди, скажем так, не являющиеся писателями. (Смеется.) Каждый пишет по-своему, как он видит, понимает тот или иной период нашей, владимирской, рок-сцены. Будет очень много ракурсов и точек зрения. Не энциклопедия, а скорее сборник очерков. Уже есть договоренность с областной библиотекой об издании книги. Выход запланирован на следующий год.
— А как ты считаешь, что объединяет музыкантов владимирской сцены и делает ее уникальной?
— Не уверен, что есть единый владимирский рок. Я у многих музыкантов спрашивал, у каждого своя точка зрения. Одни говорят, что это панк-рок, вторые оспаривают: тяжелый метал. Третьи называют нашу сцену преимущественно блюзовой. Лично я не вижу владимирский рок как феномен в контексте какого-то единства. В отличие, допустим, от бывшего Ленинграда, где рок-клуб объединил группы, у нас сцена раздроблена.
— Интересная мысль. То есть Владимир — множество маленьких ленинградских клубов? ОДРИ, музыкальные бары, реп-точки разные...
—А раньше еще «Соборка» была, «Песня», «Карамболь».
— Если посмотреть на Радужный, тоже вполне себе отдельный клуб. Никогда не задумывался, город влияет на музыку, стихи?
—Конечно влияет. Я ощущаю глубокую связь с землей. Люблю гулять по нашим лесам, полям и болотам.
— А как это с абсурдизмом вяжется, который ты предпочитаешь в своем творчестве?
—Очень хорошо сочетается. Особенно если брать абсурдистские рассказы, на основании которых мы делаем квазиспектакли. Радужный построен в современном стиле, кругом высотные дома. Как будто квартал вырвали из Владимира и просто воткнули в болото. Раньше он даже назывался Владимир 30. Получалось, что один Владимир оторван от другого Владимира тридцатью километрами. Немного абсурдно, но интересно. Само место, где располагается Радужный, довольно хтоническое. Что-то в нем есть такое мещёрское, древнеславянское. И вся эта хтонь долгое время не принимала город. Поэтому он вынужден защищаться каким-то образом, но она всё равно проникает внутрь. И это прослеживается в сюжетах и образах рассказов: реальные события, но через призму абсурда. Если всматриваться в образы, непонятно, где разворачивается действие. И все-таки я нередко описываю наш город, точнее, свое ощущение от пребывания в нем.
— Что, на твой взгляд, поменялось для группы за эти 15 лет?
— Зритель изменился. В 2010-м был интерес к рок-концертам, потом он просел, а сейчас снова растет. Мне кажется, людям надоело однообразие кавер-бэндов, захотелось уникального, авторского. Мы это видим по реакции посетителей квазиспектаклей.
НАПОМНИМ!У нашего интернет-журнала есть телеграм-канал и группа во «ВКонтакте». Обязательно подписывайтесь и следите за новостями от «Ключ-Медиа».
После интервью на сцене ОДРИ всё, о чем мы говорили с Алексеем Михайловым: искренность, двойное погружение в музыку и литературу — обрело форму. Квазиспектакль «Поэзия Фон Кнофф» доказал: для этой группы 15 лет не просто цифра, а целая жизнь, разложенная на цитаты и ноты.
Команда превратила миниатюры из новой книги в живые сценки: музыка, слова, жесты — всё переплелось в едином абсурдистском полотне. Иногда смешно, иногда странно, но всегда честно.
Каждый музыкант группы — часть не только ее истории, но и особого шарма. Взять, например, басиста.
«Если Михаила вовремя не заправить порцией хорошего рок-н-ролла, он начинает троить и ржаветь», — вещают со сцены его коллеги по группе.
«Как он к нам прибился, никто не знает. Либо остался на репбазе после предыдущего коллектива, либо по недосмотру записался на одно время с нами», — цитата из книги звучит как визитная карточка гитариста «Фон Кнофф» Александра Бирюкова.
Публика смеется, удивляется, иногда замирает — абсурд и правда смешались идеально.
После концерта я остался в ОДРИ. Началась фотосессия для проекта «Владимирский рок в лицах». Фотограф Александр Бирюков снимал участников будущего собрания очерков, выход которого намечен на следующий год.
Фото Александра Бирюкова
Отстрелявшись в качестве модели, я стоял рядом и наблюдал. Музыканты менялись перед камерой, словно превращаясь в героев книги. В черновых, еще не отретушированных кадрах чувствовалась та же искренность, что и на сцене, только выраженная в тихой, документальной форме. Эти снимки станут основой для выставки, приуроченной к изданию сборника.
