Каменный цветок 21 века. Секреты владимирского камнереза

«Видели чугунные лавочки на смотровой площадке? Их делали по моей модели».

«Да, с храма и снимал слепок, это Всеволод Большое Гнездо. Мне сказали, что обычным способом делать это нельзя, и я нашел старую технологию. Купил два мешка горячего хлеба, корки обрезал. Сделал рамочки и быстро набивал в них мякиш. Потом все это аккуратно снял – получилась идеальная форма. Вот такие секреты старых мастеров, я сам удивился, когда нашел».

«Это я занимаюсь сувениркой. Потихоньку заношу в магазины, там они продаются. Спрос есть, людям интересно купить что-то необычное. Сначала из камня режется модель, потом она формуется, а затем идет литье. Больше всего времени уходит на первоначальное создание образца для формовки. Месяц-полтора можно резать, ковырять иголкой. Магниты, конечно, быстрее – за неделю могу. Хочется восстановить еще и деревянные, но народное творчество проблематично вписать в интерьер. С каменными все-таки проще. Вот, к примеру, статуэтки на камин».

«Или медальки с печатью Владимира. Нормальная же идея? Чтобы сделать одну хорошую модель, нужно не меньше ста эскизов нарисовать. В работе должна быть легкость, но она появляется, только когда ты прошел длинный путь. В какой-то момент после тяжкого труда все накопленное за пять минут складывается в свободную композицию, со стороны кажется, что она создана без мучений».

«Нет, есть же точные копии каких-то элементов. Например, павлины с Дмитриевского собора. Это символ царского двора. С обеих сторон идет дерево жизни, а рядом лилия – благая весть. Вообще, все камнерезное искусство в нашей культуре строится на трех растениях – пальмовой ветви, которую бросали Христу под ноги в Иерусалиме, лилии, которую Архангел Михаил принес деве Марии, и виноградной лозе. Сейчас многие художники и архитекторы не знают символики, а она заложена в нас на генетическом уровне».

«Архитекторы сейчас не придерживаются правил. В Европе после Крестовых походов все здания строились по библейским мотивам. Берешь любой дом и можешь, как с книги, читать символику. А я хожу по Владимиру и вижу, что у нас этого уже нет. Бывает, что архитектор знает символы, но не знает последовательности. По отдельности все есть, а концептуального обоснования нет, все перемешано».

«Поясню не на здании, а на монументе. Например, у меня был проект памятника князю Владимиру. Сейчас в Пушкинском сквере стоит монумент с конем, а я предлагал нечто другое. Посмотрите, тут четко видна шапка Мономаха с водой – символом крещения, - гербы древних русских городов. И купола как возрождение, трансформация объединенного государства».

«На Георгиевской улице, где сейчас смотровая площадка, был княжеский двор. Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский гуляли по нему. Я бы хотел сделать небольшой балкончик, который шел бы от храма. Он не помешает гуляющим людям, лестница останется, но композиция вместе с Успенским собором на фоне будет гораздо более выигрышно смотреться. Потом - это же наша история, именно с этого места пошло становление России как государства от Калининграда до Дальнего Востока. Долгорукий отсюда поехал Москву строить. А здесь сейчас мало что напоминает об этом. Стоят филер и шалопай из 19 века – это ведь жанровые вещи, их можно сделать в любом месте. Стоило бы создать историческое напряжение такой глубины, что сюда туристы съезжались бы отовсюду ради этого ощущения».