От земляных валов до границ современного города: история расширения Владимира

«Грядущее проходит предо мною... И минувшее проходит предо мной», — так говорил московский летописец Владимир Гиляровский, но, пожалуй, эти слова относятся к судьбе многих старых русских городов, и Владимир не будет исключением. Грядущее и минувшее, плетя неразрывную ткань времен, идут здесь рука об руку: город менялся, рос, вбирал в себя новые земли, но не терял связи с прошлым. О том, куда, как и когда вырастал Владимир, и будет наш рассказ.

Долгое время Владимир оставался традиционным древнерусским городом, обнесенным укрепленными стенами, и был разделен ими на три части: кремль, посад и ремесленные слободы. По оценке историка и одного из крупнейших исследователей Владимиро-Суздальской земли Н. Н. Воронина, детинец, или кремль, где сейчас находятся Успенский и Дмитриевский соборы, входил в состав самой старой части — Среднего города, или города Мономаха [1]. С левой стороны к нему примыкал Новый город, опоясывающий многочисленные торговые посады (позже — Гостиный двор и далее Торговые ряды). Его западным пределом были Золотые ворота.

С правой восточной стороны находился ремесленный Ветшаный город (современная Большая Нижегородская улица), оканчивающийся Серебряными воротами только на подступах к Лыбеди. Таков был древний Владимир. Эти рубежи, обрамленные величественными земляными валами, увидел Батый. Такими в общих чертах они оставались и на протяжении значительной части истории города.

Как справедливо отмечает краевед и историк В. И. Титова, «город рос за счет увеличения количества ремесленников, расширения торговли и торговых связей» [2]. Начиная с XV — XVI веков на окраинах древнего Владимира появляются новые слободы: Стрелецкая, Пушкарская и Ямская (часть современной Дворянской улицы), шедшая на запад от Золотых ворот и положившая начало направлению в сторону нынешнего проспекта Ленина.

Вплоть до конца XVIII века город по-прежнему состоял в основном из хаотично расположенных деревянных домов. Только во времена Екатерины II губернский Владимир получил генеральный план, во многом определивший уже привычный вид исторического ядра города. Новые установления впервые регламентировали сам характер застройки. Согласно плану 1781 года дома предлагалось возводить по утвержденным «образцам». Как ни странно, но многие правила градостроения, кажущиеся сегодня непреложными, были тогда внове для губернского Владимира. Например, как отмечает В. И. Титова, если раньше жилые здания на главной улице (части нынешней Большой Московской) находились как бы в углублении и выходили на нее неприглядной стороной, то теперь «образцовые» кирпичные особняки должны были быть обращены на нее гладкими фасадами [3], создавая единую симметричную перспективу, подобную европейским проспектам. И хотя от видимого блеска той эпохи в нашем городе осталось совсем немногое, строгость и изящество екатерининских мезонинов до сих пор отзвуками старого клавесина доносятся и до нас.

К концу XVIII века относится и начало постепенного освоения Залыбедья — места, где Владимир впервые вышел далеко за пределы древних земляных валов, — где раньше находилась Варваринская слобода, а теперь, в районе бывшей Юрьевской дороги (современная улица Горького), возникали первые промышленные предприятия и рядом с ними жилые поселки. Хотя в масштабе страны наш город играл не слишком значительную роль, используя производственные мощности скорее под собственные нужды, он медленно, но верно приобретал новые детали: появилась железнодорожная станция «Владимир», а вокруг нее — привокзальный район; продолжилось освоение района Заклязьменского, издавна бывшего местом средоточия транспортной и хозяйственной жизни. Правда, деревянный, на понтонах, прообраз нынешнего моста пока приходилось разводить вручную, но и действовал он не круглый год, а строго после разлива реки. Заметно преобразилось и историческое ядро. На смену строгому классицизму и пышной эклектике на рубеже веков пришел ар-нуво, или «русский модерн». В этом стиле город прожил целую эпоху, так называемый долгий XIX век (период от Великой французской революции до Первой мировой войны. — Прим. ред.), вплоть до 1917 года, который Михаил Булгаков назвал «незабываемым».

Город перешел на службу другим людям и постепенно вводился в план. Обозначились два естественных направления развития: северное, где на берегу Рпени появился граммофонный завод, позднее ставший «Точмашем», и восточное с «Автоприбором» и будущим химическим заводом.

В 1947 году был принят очередной генплан: вокруг тракторного завода на северной окраине начали вырастать новые жилые поселки. Главными магистралями стали улица Горького и соединивший ее с центром Октябрьский проспект. Возникли и две другие ключевые транспортные артерии: широко растянувшаяся улица Мира, а затем и проспект Строителей, связавший север и юго-запад города. С окончанием работ над постоянным железобетонным мостом через Клязьму в 1960 году началось активное продвижение в Заклязьменский. Со временем Владимир всё активнее вбирал в себя недавние земли близлежащих окрестных сел и деревень: 1957-й — Доброе и Красное; 1959-й — Сельцо; 1964-й — Веризино, создание рабочего поселка Юрьевец. В согласовании с планом 1966 года на юго-западной и восточной окраинах поэтапно формировались типовые спальные районы. Сменяя вчерашние нестройные ряды ветхих домишек, закладывались прямые улицы, вытягивались огромные жилые массивы.

Таким сложился исторический Владимир, минуя пространство и время: от величественных храмов, скверов и бульваров на месте древних валов до строгой геометрии проспектов и современных кварталов. Но неизменным и самым главным были и остаются люди — те, которые жили и отстраивали старый Владимир тогда, и те, которые живут и трудятся на благо своего города сегодня. Позади него в неизмеримости убегали века; впереди была еще незаконченная глава, в которой только предстоит поставить точку.

Город двинулся в будничный свой поход.

И. Ильф и Е. Петров. «12 стульев», финал