Акционизм в ОДРИ: перформанс с мелодекламацией и неожиданными образами

Когда год назад на владимирской сцене появился проект с замысловатым названием «Семён и Хор Блаженных имени Ф. М. Достоевского», мало кто обратил на него внимание. А ведь проект этот организовал не кто иной, как Семён Здесь, в прошлом лидер и солист культовой владимирской группы «Партизаны против PR», а еще раньше — группы «Дали». Да организовал не один, а с помощью не менее почитаемого нашими творческими кругами Семёна Баева (он же Полина Исландия). Впрочем, в том, что о коллективе не говорят, виноваты сами музыканты, изначально не стремившиеся как-то обозначить себя и донести свое творчество до масс. Главная задача проекта, куда более важная для всех его участников, а особенно для Семена Здесь — дать жизнь творческим наброскам Дениса Кабанова (он же Pork, он же D’Неон) — одного из самых знаковых и загадочных деятелей владимирского андеграунда, участвовавшего в разное время в группах «НВП», «Акустический Лес», «Дали», а также создателя сольного музыкального проекта.

Сначала у «Семён и Хор Блаженных имени Ф. М. Достоевского» вышел альбом «Место под жизнь». А недавно участники записи провели в Областном доме работников искусств его своеобразную презентацию — с мелодекламацией, неожиданными образами, необычным видеорядом, звуком и завораживающей атмосферой. Презентацию — закрытую, для своих. «Ключ-Медиа» оказался в числе привилегированных, и Семен Здесь согласился дать свое, первое за долгое время интервью, чтобы рассказать о проекте. Итак, внимайте.

— Начнем с главного — что это было тогда, в ОДРИ?

— Вопрос сложный. Мне кажется, что это тяжело — однозначно жанрово определить, что это было. Это явно не рок-музыка, но в то же время и не спектакль. Между собой мы назвали это акцией. По своему содержанию то, что в тот вечер происходило в ОДРИ, — это акционизм. То есть имеет отношение к одной из известных практик, пришедших к нам с постмодерном. Для меня это был еще и своеобразный ритуал.

— Кто участвовал в этом акционизме?

— Я, Семён Здесь, поэт и музыкант Семён Баев (он же Полина Исландия), моя жена Мария. Это те, кто непосредственно был на сцене. Но есть еще и те, кто на ней не был, а роль их существенна. Это Илья Чертков (группа «БКТТ»), который занимался видеорядом на концерте, и Михаил Кирюхин — он записывал наш альбом «Место под жизнь» и, соответственно, подготовил к мероприятию видео- и аудиоряд. Изначально мы записали альбом «Место под жизнь», связанный с жизнью и творчеством трагически ушедшего из жизни в 2012 году музыканта, моего друга Дениса Кабанова. После него остались тексты, музыкальные наброски, недоделанные, неоформленные, но по содержанию, как кажется многим, и мне в том числе, очень сильные. Весь перформанс как раз основывался на материале Дениса, который мы довели до ума. По сути, все выступление в ОДРИ — это визуализация альбома «Место под жизнь».

— Какой кадр, какой видеофрагмент в процессе акционизма был центральным?

— На сцене имел место некий симбиоз. Был видеоряд, который шел технически независимо от нас. Были мы — в определенных одеяниях, и какие-то наши действия. Все это смешивалось, и назвать один центральный образ я затрудняюсь. Впрочем, он есть — это образ самого Дениса. В тот вечер он визуально появлялся на экране. Его присутствие во всем этом было обозначено.

— Что вы вкладывали в ваш акционизм, какую мысль, идею хотели донести до слушателя/зрителя?

— Когда задают такие вопросы, сразу возникает опасение сказать что-то чрезвычайно пафосное.

— И все-таки? Не кажется ли тебе, что, будучи сильно дружен с Денисом, ты взял на себя некую миссию по поддержанию памяти о нем?

— Если говорить об идее, я ее уже высказал: попытаться предоставить возможность воплощения и реализации идей, которые были у Дениса и которые он не успел воплотить в жизнь. Нам достались обрывки, черновики, и я не уверен, что мы делаем это так, как ему бы хотелось. Наверняка, он бы сделал по-другому. Я пытаюсь хотя бы отчасти понять смысл того, что Денис имел в виду, и нащупать возможные формы реализации этих смыслов. Просто у меня есть внутреннее чувство, которое я никак не могу объяснить, что это нужно делать. Возможно, кто-то скажет, что пора перевернуть страницу и жить дальше. Но я не хочу переворачивать страницу, я хочу ее перечитывать. На мой взгляд, на ней еще очень много смыслов, которые совершенно не раскрыты.

— Какие строчки Дениса, из тех, что звучали в тот вечер в ОДРИ, больше всего в тебе откликаются?

— «Не беги. Все равно не успеешь ни на тот, ни на этот берег...» Вот так просто: вне зависимости от наших представлений и предпочтений мы живем между мирами.

— На твой взгляд, влияние Дениса на владимирскую сцену велико?

— Вопрос неоднозначный. Кто он был? Это как посмотреть. Я могу назвать несколько групп, к созданию и творчеству которых Денис приложил руку. Некоторые — до сих пор существуют. Например, «Акустический лес». Играл он и со мной в группе «Дали», и записанный нами в 2000 году альбом, не побоюсь это слова, был не совсем обычным для владимирской сцены.

— Кто для тебя Денис?

— Мне трудно однозначно отвечать на такие вопросы. Друг, наставник. Мне всегда было близко то, что он выражал в своем творчестве. Более того, Денис — мой крёстный сын. Я непосредственно организовывал его крещение. На тот момент он уже был сиротой. Так что можно говорить о некой родственной связи. Денис — мой вечный спутник по жизни. До сих пор.

— Итак, альбом — выпустили, его презентацию — сделали. Что дальше?

— Во-первых, есть мысль повторить наш акционизм. Только теперь в открытом, публичном режиме. В первый раз мы не были уверены, что вообще что-то получится. Многие вещи было невозможно отрепетировать, только экспромт. Была масса технических проблем. Но все получилось. Теперь мы более уверены в себе. Я пока не готов взять на себя обещание непременно повторить, но — не исключено. Во-вторых, у «Места под жизнь» есть продолжение — «Место под смерть», и альбом уже записан. Скоро вы его услышите.

— Отлично! Ну, и в завершение: почему «Семён и Хор Блаженных имени Ф. М. Достоевского»?

— Если коротко, потому, что в проекте участвует Семён (даже два), хор — так как акцент сделан на голоса, блаженные — так как обычные люди в таком участвовать не будут. Достоевский — то, что близко по глубине и подаче, или идеал творчества, к которому пытаемся стремиться. Ну, и просто сочетание слов нравится.