Иран — не Ирак! Персидские тайны из еще не изданной книги Андрея Дубровского

«Я путешествую с 2015 года. Несколько раз уходил с работы ради очередного странствия. Последние пять лет собираю фото- и видеоматериалы, делаю заметки об экспедициях по Армении, Ирану, Северному Кавказу и русской Арктике. Настало время делиться историями об удивительных людях и чертовски недооцененных направлениях для туризма, где стоит побывать каждому», — так журналист объясняет свое желание добавить в резюме еще одну профессию.

«Иран, как и нас, Запад включил в „ось зла“. Демонизированное государство, которое путают с Ираком».

«Для посещения Ирана нужна виза, получить ее можно за неделю в иранском посольстве на Покровке в Москве за 3,5 тысячи рублей. Наличие или отсутствие брака на выдачу визы не влияет. Понадобится и вакцина от Covid-19 или одноразовый ПЦР-тест. Да, в Иране до сих пор действует частичный масочный режим.

Перелет в Тегеран обошелся в 11 тысяч рублей, ровно столько, сколько в Тбилиси, и в два раза дешевле, чем прямой рейс до Стамбула. Из аэропорта в Тегеран можно доехать на метро — поезд по этому направлению ходит 9 раз в день. Или на такси. Нам удалось сторговать поездку до 35 зеленых от первоначальной цены в 60 долларов. Но и это грабеж.

Иранским приложением машина до аэропорта вызывается за 10 — 15 долларов, а нам на обратке свезло добраться еще дешевле — в одном такси с местным бизнесменом. За двоих пассажиров отдали 800 тысяч реалов — меньше 2 долларов.

В одном из тегеранских переулков скользнули через арку в подвал и оказались во внутреннем дворике под открытым небом — ресторанчике для местных на 5 — 7 столиков с барной стойкой и двумя видами безалкогольного пива Shams, слабо отличающегося от лимонада.

Аудитория заведения по преимуществу женская. Девушки здесь спускают с головы платки, будто освобождаясь от офисного дресс-кода. <...> Меня уколола мысль, что в Иране существует внутренний конфликт между традиционным, религиозным обществом и либерально-потребительским. И то, и другое имеет в стране обширную поддержку в социуме, поэтому страна могла десятилетия пребывать в периоде вестернизации, но может и оставаться теократическим государством.

Официантка поднесла меню без перевода на английский. Картинки с бургерами, салатами и шашлыками не давали подробностей. Девушка позвала на помощь молодого наголо остриженного мужчину с аккуратно выбритой бородкой, слегка похожего на Честера Беннингтона, солиста группы Linkin Park. С его помощью мы заказали традиционное иранское блюдо — обжаренные кабачки в чесночной заправке, куриную грудку с салатом и тонкие ломтики баранины, приготовленные на лаваше. Обслужив нас, парень признался, что в ресторане не работает, а несколько известных ему русских слов выучил, став таксистом сети «Максим» в Тегеране».

«От Тегерана до древнего города Йезда 600 километров промчали по федеральной трассе с водителем Мусейном, грузным усатым иранцем лет 45. У Мусейна две странности: очки с одной дужкой и ежечасные остановки, во время которых мы заглядываем во все кофейни при заправках и придорожные кафешки для дальнобоев, где можно рассесться на топчанах, похрумкивая народное иранское блюдо — кебаб с соленьями и испеченным в тандыре лавашом.

Маркеты вблизи столицы удивляют евроремонтом, мягкими креслами, аппаратом для чистки обуви и бесчисленными стеллажами булочек, шоколадок и драже.

Древний глиняный город Йезд, что стоит посреди пустыни пятое тысячелетие, увидели с сумерками. Дома здесь строят из ***** и палок, точнее — глины и соломы, для надежности обмазывая конструкцию навозом.

— В России многие считают Иран небезопасной и отсталой страной, — говорю соседу по хостелу, студенту университета Йезда.

— Вам-то чего бояться, — отрекошетил Парвиз, светлоглазый обладатель гладкой бороды-пирамиды, как у фараона. Парень приехал из южного города Шираз для обучения программированию. Основным богатством страны считает человеческий капитал, а главной проблемой Ирана — ресурсное проклятие.

—У нас есть умные люди, свои разработки. Но, по правде, персидский язык для бизнеса не предназначен, он поэтичный, творческий, очень богат на литературные шедевры, а для дела не слишком предназначен, как и у вас, русских».

«Путь на высшую точку Ирана и всего Ближнего Востока — спящий стратовулкан Демавенд высотой 5 тысяч 610 метров занимает 3 дня. Из Тегерана микроавтобус забирает в горную деревню Полур, Джипы забрасывают к подножья вулкана. Оттуда предстоит подняться на 1200 метров пешком, пока набитые и распухшие рюкзаки повезут потомки коней и ослов — мулы.

На пути к вершине застал скрипучий ветер. Шесть человек растянулись на 30 метров, оторвался хвост. Медику из Иркутска Татьяне стало тяжело идти в общем темпе, и она, переводя дух, чапала по склону.

По мере подъема разрыв нарастал. Гид Дима стал беспокоиться о самочувствии отстающих.

—Татьяна... Опишите свое состояние.

В глазах женщины застрял вопрос, не произнося ни слова, она повесила взгляд на гида, будто не зная, с чего начать перечисление своих беспокойств, или испытывая неловкость от вопроса, который она привыкла задавать пациентам сама.

— Да, нормально, только ноги не идут.

— На обратный путь у вас силы-то есть? Вершина — только половина восхождения, нам еще столько же вниз спускаться.

— Конечно, есть, — не дожидаясь ответа Татьяны, ворвался Владислав, — она КМС по спорту, еще 10 тысяч метров пройдет, просто ей надо внимание, с ней говорить надо... Ты, Дим, темп не гони, чтоб Таня не отставала, помедленнее, а то так некомфортно.

С молчаливого согласия Татьяна потужно зашагала к пока еще далекой вершине. Нужно было успеть подняться за 6 — 7 часов, чтобы оставить около трех на спуск до темноты. Успех восхождения повис на воле и терпении хрупкой женщины, которая, накренившись, волокла ноги вслед за группой, апатично и несколько безучастно поглядывая на окружающих, местами повисая на накренившейся трекинговой палке, как сохнущее белье на веревках. Замыкал шаткий строй Владислав.

—Давай, Тань, 150 метров всего осталось.

По правде, оставалось 260 метров вертикального подъема, иначе — 90 этажей подъема по сыпучим грунтам цвета незрелого лимона».