Кому жареного гуся, а кому пирогов без начинки: новогоднее меню владимирцев 100 лет назад

29 декабря 2021, 12:30

Начался немного безумный марафон подготовки к новогоднему застолью. Не мы первые на этом тернистом и увлекательном пути! Наши предки точно так же, а может, даже ответственнее, подходили к гастрономической части праздника. Как именно? Мы почитали мемуары жителей Владимирской губернии и доподлинно, из первоисточников, узнали, что подавали на стол в Новый год и Рождество на рубеже XIX-XX веков.

Уже придумали, чем потчевать близких в новогоднюю ночь? Да, головоломка непростая. Но наши предки на рубеже XIX-XX веков тоже заморачивались с приготовлениями к праздникам. Мы почитали мемуары и узнали, чем угощались жители Владимирской губернии в Новый год и Рождество.

Сколько тратили на застолья?

Индекс цен — тема на все времена. Сейчас высчитывают стоимость оливье и селедки под шубой. В прошлом — публиковали подробные обзоры на все продукты. Сохранилась цитата из «Владимирских ведомостей» начала XX века:

«Заметное оживление наблюдалось на базаре, куда съезжались торговцы со всей губернии. Чего здесь только не было! Четверть молока (3 литра) стоила 17-20 копеек, фунт (409 граммов) творога — 5 копеек, фунт сливочного масла — 37-40 копеек, десяток яиц — 30 копеек, рыба свежая (линь и сом) — 17-18 копеек, фунт мяса: телятина — 6-9 копеек, баранина — 13-15 копеек, свинина — 8-14 копеек, пара рябчиков или тетеревов — 1 рубль 20 коп., гуси (шт.) — 1 рубль 85 копеек, индюки (шт.) — 2 рубля 25 копеек, картофель (мера, емкость 26,2 л) — 60 копеек».

Страница еще более ранних «Губернских ведомостей» от 13 января 1845 года

Еще немного цен. Бутылка красного вина стоила 30 копеек, за эту же стоимость можно было купить фунт шоколадных конфет. И для справки. В тот период учителя получали жалования 360-540 рублей в год, пожарные — 660 рублей, фельдшеры — 250 рублей, городской голова — 3000 рублей. Примечательно, что торговые лавки в период праздников были под пристальным вниманием полиции — им надлежало проверять, не завышают ли цены и не продают ли людям некачественные продукты.

Как праздновали?

Еще одно сходство между веком нынешним и веком минувшим — детские воспоминания. Зимние чудеса и угощения ребятне особенно врезались в память и позже становились основой для мемуаров. Из них-то мы и получим ценные сведения!

Новый год со Столетовыми

Будущий физик Александр Столетов уже в юности начал вести дневник. Оттуда мы узнаем, что дом его семьи был хлебосольным. Едва ли не весь город навещал их в новогодние праздники. И, конечно, ждали их за накрытым столом. Блюда готовили приглашенные повара. «Закуски: колбаса, селедка, икра, пирог, ветчина, сладкий пирог и безе». Венец поварского искусства — рождественский жареный гусь.

Детвора тоже участвовала в приготовлениях: мастерили из картона вертеп, вырезали фигурки святого семейства. Украшения для елки тоже делали сами: снежинки из белой бумаги, корзиночки и куклы — из цветной, а еще всевозможные цепи и гирлянды.

Юный Александр Столетов и страницы из его дневника

Праздничное расследование в семье Жадиных

Константин Жадин — муромлянин, потомок старинного купеческого рода. Окончил местное реальное училище, а позже стал врачом. Он и его брат Борис оставили мемуары, по которым мы можем судить о жизни дореволюционного Мурома начала XX века.

Юный Константин Жадин, на фото он в форме Муромского реального училища

Есть у Константина Владимировича и забавный, трогательный рассказ «Колбаса». Он прекрасно показывает подготовку к праздникам (пусть и не к новогодним) и то, что было для ребятни в ту пору самым лакомым и заветным. Автор подробно описывает, как взрослые еще с вечера сервировали стол, а детей отсылали спать пораньше. И как жаждал мальчик увидеть это великолепие. Что поделать, не выдержал и в ночи прокрался в столовую. А там — соблазн! Впрочем, лучше процитировать отрывок рассказа:

«Вдруг я заметил, что недалеко от меня на тарелке лежит моя любимая копченая колбаса, нарезанная тонкими ломтиками. Минуту колеблясь, я решительно запустил персты в тарелку и стащил эти ломтики. Мне показалось мало, тогда и другой рукой я взял еще горсть колбасы. Прижав обе горсти к груди, я также на цыпочках пошел обратно. В отверстия решетки кровати я побросал на постель колбасу, осторожно перебрался внутрь и стал, наслаждаясь, жевать ее. Настроение у меня было роскошное! Нравилась обстановка похищения и таинственности. «Завтра подумают, что это мыши», — лукаво думал я, улыбаясь несообразительности старших. И блаженно уснул, слегка икая. На утро безмятежный сон мой прервал громкий разговор в столовой.

«Ну я не понимаю, все-таки как это могло случиться? — говорила мама, видимо, что-то разглядывая. — Неужели мыши?!»

«Это про колбасу», — подумал я и улыбнулся.

Вдруг голос тети Лены заставил меня насторожиться: «Паша, смотри! И на полу кусочки колбасы... Да они и в коридоре! Ну, знаешь, это, конечно, Костя». <...> Я притаился и молчал. Сыщики пришли в детскую. Возмущенно, повысив голос, мать сказала: «Ты, Кот, озорник! И за это ничего сегодня не получишь. Мало того, я тебя отправляю наверх и будешь там сидеть весь день. Что это за безобразие? Зачем ты воруешь, да еще ночью, когда ты не должен вылезать из кровати? Ты думал, что я ничего не узнаю? Ты хотел обмануть меня?» Последний аргумент меня сразил, и я, протягивая руки к маме, громко крикнул: «Я только посмотрел стол! Я взял чуть-чуть — хотелось очень... Я люблю ее...»

Прасковья Петровна, матушка Константина Жадина

«Все равно, ты пойдешь наверх», — отстраняясь от меня, сказала мама и ушла. <...> Нянька приходила и уходила (она была моей тюремщицей), приносила мне кусок пирога, икры и ту же роковую колбасу, чашку чая и, уходя, грозила пальцем и ворчала. <...> Приходил брат и, как всегда, примирительно говорил: «Ну-у! Что наделал? Вот и сиди теперь. А там Анна Петровна приехала. Привезла картинок с шоколадкой. На вот, это тебе». Я прислушивался к голосам внизу, выбегая на площадку лестницы и просовывая голову в перила. Вечером с меня сняли арест и разрешили выйти в столовую. Я с жадностью смотрел на чайный стол, где стояли конфеты, варенье и торты. Так авантюра с колбасой надолго осталась в моей памяти».

Рождество в купеческом доме

Подробно описала в мемуарах Рождество и подготовку к нему Н. П. Вощинина-Киселева, дочь муромского купца 2-й гильдии:

Семейство Вощининых

«За неделю начинается уборка дома. Все вытрясается, чистится столовое серебро, иконы, лампады. Всем детям, а может быть, и взрослым шьют новое платье. Дети клеят, как умеют, игрушки для елки, готовят подарки маме, папе, бабушке. Мне запомнилось, как я делала бархатную туфельку для маминых часов. Елку приносят и украшают взрослые в сочельник, иначе говоря, в ночь под Рождество. Так было до пожара, когда мы жили наверху, на втором этаже дома. «Внизу» и я, и Леня всегда участвовали в украшении елки, а остальные дети, маленькие, спали. В сочельник начиналась праздничная стряпня, а есть не полагалось до звезды, т. е. до 4−5 вечера. Я и Леня один только раз в жизни вытерпели. Есть очень хотелось, и мы, помню, все выбегали на крыльцо и смотрели, когда покажется на небе первая звезда?

Кушанья были особенно вкусные и готовили их всю неделю. И всю неделю мы ходили в гости к своим многочисленным братьям и сестрам. Один день на этой неделе гости были у нас. Ужасно объедались вкуснейшими пирогами (это, конечно, до революции и, пожалуй, первые 1−2 года после). Вокруг елки устраивались хороводы. Руководили всем взрослые. Было весело и интересно.

<...> Папы и мамы ходили в гости вместе с нами. Елки были необыкновенно красивые. Дети нарядные, как дорогие куклы, которые они получали в подарок. Я помню одно свое нарядное платье. Скомбинированное из тонкой розовой шерсти и розового атласа; лиф был слегка удлиненный — оно мне очень нравилось. Было мне, видимо, лет 6−7 и огорчало меня, правда, ненадолго, только то, что нас всех в то время стригли под машинку и голову покрывал двухсантиметровый «ёжик», колючий на ощупь.

После революции все было в уменьшенных масштабах, но все-таки соблюдалось еще несколько лет, пока елки и праздники такого рода не стали считать «буржуазными предрассудками», а вскоре и просто контрреволюцией. Неделя рождественских праздников называлась еще «святками» и сопровождалась гаданием».

Праздник глазами «отца телевидения»

Владимир Зворыкин, изобретатель телевидения, тоже родом из Мурома, из купеческой семьи. В своих мемуарах он описал и детские впечатления от праздников:

Юный Владимир Зворыкин

«На Рождество непременно украшали ёлку, обменивались подарками, стол ломился от угощений, и гостей бывало так много, что трапезовали в очередь. Дети ждали рождественских праздников и еще по одной причине: можно было с утра до ночи кататься на коньках, санках и лыжах, хотя это нередко заканчивалось отмороженными ушами и пальцами».

Рождество в деревне

Крестьяне тоже умели и любили веселиться. Если у дворян — маскарад, у них — ряженые и колядки. Детвора и молодежь в праздничные вечера выходили на прогулку. Под окнами каждого из домов останавливались и кричали колядки — особые частушки, песенки. Главная мысль: «Дай кишке пирожка! Как не дашь пирожка кишке, уведем корову за рога». И, конечно, угощение им давали, пусть и самое простое. В основном — «кокуры», то есть пресные хлебные лепешки, перепадали и пироги, но без начинки и из ржаной муки.

Праздники для всех

А для обеспеченных владимирцев главным было не наесться вдоволь, а помочь нуждающимся. Потому перед праздниками старались оказать посильную помощь тем, кто в ней нуждался. Так, в начале XX века во Владимире открыли приют «Ясли», который посещали дети из бедных семей. Для них устраивали и праздники. Вот как в 1906-м году организовали ёлку в здании «Общества трезвости» (сегодня это театр кукол). Подробный отчет цитируется порталом lubovbezusl.ru:

«Обсужден вопрос об устройстве бесплатной рождественской елки: намечен состав детей, выработан план предварительной раздачи билетов с разделением города на районы. Также распределены обязанности по сбору пожертвований и выработано обращение к обществу, опубликованное в местной газете.

31 декабря была устроена ёлка в зале народного дома. Явились на нее свыше 600 детей. Им предложили некоторое угощение и раздали сласти, игрушки и книжки. Подарки же, в виде отрезов материи на рубашки и платья, валяные сапоги, платки, шарфы и др. раздали до елки вместе с билетами. Для развлечения на сцене поставили ёлку, украшенную картонажами, флачками, стеклянными разноцветными бусами и пр. Устроено костюмированное шествие и танцы при оркестре военной музыки. Сияющие лица ребят были доказательством, что елка доставила им громадное удовольствие, а для многих из них стала таким праздником, какого они в детской жизни своей еще не переживали».

Портал lubovbezusl.ru цитирует и отчет меценатов о проделанной в 1914 году работе:

«Благотворительным отделом были устроены два детских утра: на Пасхе и на Рождестве. Детям показаны картины синематографа, по окончании которых устроены танцы под музыку, пение, а затем розданы лакомства».

И что же мы видим? Не в достатке дело. Праздники, веселье могут прийти в каждый дом. Нужно лишь открыть двери и распахнуть сердце.

Фото: museum-murom.ru, biography. wikireading.ru, ru.wikipedia.org, pixabay.com, stoneforest.ru