События Истории Спецпроекты Афиша Download
Контакты Правовая информация Политика обработки файлов cookie Рекламодателям
© 2016 - 2026. Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов сайта без согласования с редакцией запрещено.
Размещение рекламы: reklama@vladregion.ru
18+
Фото Виктории Афанасьевой

Магия амбротипии: писатель Илья Поляков и его портреты из света, стекла и тишины

3 июля 2025, 12:00
Истории

В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Алхимия изображения: от стекла до света

Процесс амбротипии похож на ритуал, но все, что делает Илья, имеет строгую логику. Сначала берется стеклянная пластина — обычное, ничем не примечательное стекло, но именно оно станет основой будущего изображения. Его надо шлифовать, полировать, обезжиривать — все вручную. Затем — коллодий. Это раствор нитроцеллюлозы в смеси эфира и спирта, в который вводятся соли. Светочувствительными они становятся, соединяясь с азотнокислым серебром.

«Коллодий должен попасть на пластину в момент, когда он уже не жидкий, но еще не твердый. Это состояние геля. Если рано — отслоится. Если поздно — все смоется. Вот и лови его», — объясняет Илья.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Этот раствор удерживает соли на стекле. Но на маневры есть всего несколько минут. Пока пластина не высохла, ее нужно погрузить в раствор азотнокислого серебра. Потом быстро зарядить в кассету и сразу приступить к съемке.

«У тебя есть максимум пять минут с момента, как ты достал пластину из серебра. Все должно быть готово — свет, модель, экспозиция. Потому что потом она затвердеет и ты потеряешь кадр».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

После серебрения — съемка. Выдержка — 15, 20, иногда 40 секунд. Модель не должна двигаться. Все снимается при ярком свете, и последний — отдельная глава.

«Я сам делаю себе свет. Покупной не тянет, а если его мало, выдержка станет минутной, человек не вынесет физически. Задача — добиться человеческой выдержки», — говорит Илья.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Каждый состав проверяется руками, глазами и опытом. Ошибки случаются. И это часть процесса. Химия дорогая, серебро еще дороже, но для Ильи важно не экономить, а понимать.

Методом проб и ошибок, или Почему «косячные» фотки — тоже искусство

Создание амбротипов — процесс не просто кропотливый и капризный, а требующий точности, терпения и множества попыток. Здесь не получится просто нажать на кнопку и получить шедевр. Каждая фотография как экзамен, где химия, свет, время и настроение модели могут сыграть решающую роль. Ошибся хоть на секунду — и все пошло насмарку. Навык приходит только через опыт и провалы. Потому что, как Илья сам говорит, если все получается с первого раза — значит, ты не туда копаешь.

«Даже не с первого раза, и не со второго, и не с десятого — с тридцатого уже хорошо», — замечает он с усмешкой.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Фотография для Ильи — это не ремесло «по шаблону», а постоянный поиск. Иногда ошибочный, иногда болезненный, но всегда честный. Он не прячет брак, а сохраняет как наглядные пособия. Сам он называет ошибки неотъемлемой частью процесса.

«Снимал я как-то ноги на светлом фоне — белые ноги на белом. Надо было на темном. Пришлось передерживать, чтобы хоть что-то было видно, но итог вышел неудачным. А еще бывает, соль грязная, пальцами не так держал — и все, пятна. Коллодий может лечь неровно, химия вообще иногда ведет себя непредсказуемо. Здесь все очень чувствительное, зависит от миллиона мелочей. Но именно через такие ошибки и приходит понимание. Без них никак — это часть процесса, часть обучения».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Его путь лежит не через обучение на курсах, а сквозь что-то гораздо более хаотичное и живое: старые книги, советы из форумов, эксперименты с химией и светом. Он честно признается:

«Сначала у меня не получалось, потому что света собственного не было. Пришлось докупать, потом еще делать самому. Все это можно изучить, всю жизнь можно учиться. Честное слово».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Камера не врет. Но и не льстит

Амбротипия — некомплиментарная техника. Она не подстраивается под ожидания. Здесь не про идеальные кадры или глянцевую красоту, а про глубину, сущность. Про время, которое запечатлевается в стекле.

«Выдержка бывает по 30 секунд. Люди моргают, дышат, мышцы двигаются. Все это сливается в одно изображение. Ты снимаешь как бы не частность, а некое представление о человеке. Характер, по сути дела. Тут надо думать. Ставить. Считывать. Угадывать. Пытаешься поймать не то, как человек получается, а кто он есть в этот момент», — отмечает Илья Поляков.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Но дело не в суровости процесса, а, скорее, в его правде. Изображение получается резким, глубоким, часто подчеркивающим возраст или черты, которые в цифровой фотографии принято скрывать. Такие фотографии показывают тебя таким, какой ты есть. Именно в этой честности рождается настоящее искусство. В том и смысл, считает Илья. Не убирать лишнее, а наоборот — дать проявиться настоящему. Через лицо, взгляд, текстуру кожи, свет.

В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
«Это не репортажка, не кликовая съемка. Все не быстро, зато каждое движение осознанное. 19-летнюю девочку фотографируешь, а получается, будто ей 25 — 30 лет на вид. Эта техника ничего не прячет, только показывает. Это и красиво, потому что настоящее».

Амбротипия — зеркало не внешнего, а внутреннего. Она не льстит и всегда правдива.

В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

«Я люблю старье»

Приверженность Ильи к амбротипии неслучайна. Он с детства любит старые вещи, винтаж, забытую эстетику. Может изготовить подкову, сварить мыло по дореволюционному рецепту или сплести корзину. В его жизни все подчинено ремеслу, уважению к ручному труду и подлинности.

«Я вообще люблю старье. В любых его проявлениях. Мне нравится старинное ремесло. И фотографировать мне больше всего нравится на пленку. А амбротипия — это самая подлинная фотография. В ней нет фальши».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Смотреть на работы Ильи — все равно что заглядывать в прошлое, где никто не торопится, никто не пытается казаться лучше. У каждого лица есть вес, взгляд, глубина. Это не «лайкабельные» фотографии. Они не для всех. Но остаются в памяти. Долго. Мощно.

«Старина — не потому что старая. А потому что настоящая. Потому что, если ты ошибся — все. Ничего не исправишь. Как в жизни. Современное — быстрое и пластмассовое. Оно работает и умирает. Старое надо оживлять. А значит — понимать. Без уважения оно не дается».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Илья не просто снимает на камеры XIX века, а сам собирает их по частям. Его страсть к ремеслу проявляется в каждом этапе работы: от ремонта объективов до тонкой настройки химических процессов.

«Я купил фотоаппарат за 35 тысяч — он был весь убитый. Отмыл, склеил, поставил новый мех, собрал заново. Сейчас на него снимаю. Кто-то бы выбросил, а у меня получаются лучшие портреты».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
НАПОМНИМ!У нашего интернет-журнала есть свой телеграм-канал. Обязательно подписывайтесь на него и следите за новостями от «Ключ-Медиа» в популярном мессенджере.

«Стой и не дергайся»: как модели превращаются в статуи

Позировать перед камерой Ильи — не просто встать в красивую позу и улыбнуться. Это почти медитация. В то же время никакой игры. Чем меньше человек пытается «казаться», тем больше получается на снимке.

«Когда ты фотографируешь с выдержкой в 30 секунд, ты снимаешь не выражение лица, а характер. Мимика сливается, все усредняется. И если человек играет в модель, это видно сразу. Получается, как я говорю, обезьяна дрессированная».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

В отличие от цифровой фотографии, где можно за секунду снять сотню кадров, тут все на паузе. По команде модель замирает на полминуты. Лицо не должно двигаться, взгляд — бегать. И чем естественнее это замерзание, тем живее кадр.

«Лучше вообще ничего не делать. Не умеешь — не изображай. Просто сиди. И вот тогда получится».
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.
В эпоху, где снимок делается за долю секунды и тут же превращается в «идеал» с помощью фильтров, Илья Поляков идет в обратную сторону — туда, где время замедляется, а изображение рождается на стекле. Он называет себя прежде всего писателем, но последние полгода с головой ушел в мир, пришедший из XIX века, — в амбротипию. Техника позволяет получить фотографию прямо на стекле, в единственном экземпляре, без негативов и постобработки. И именно в этом, по словам нашего собеседника, заключается ее магия.

Илья не гонится за постановочной красотой, а ищет настоящую форму, придуманную, но из живого. В этом и есть суть амбротипии — в медленном взгляде, уважении к моменту и человеку перед камерой. Илья Поляков возвращает в фотографию то, что давно исчезло из большинства снимков: тишину, ожидание, труд. И если амбротипия и выглядит как путешествие в прошлое, то только для того, чтобы мы яснее увидели настоящее.

Фото Виктории Афанасьевой

Индекс шашлыка. Чем полакомиться на майские праздники и не разориться?
Индекс шашлыка. Чем полакомиться на майские праздники и не разориться? События
Попались в нейросети: какие семь фильмов, снятых во Владимирской области, «зашифровал» ИИ?
Попались в нейросети: какие семь фильмов, снятых во Владимирской области, «зашифровал» ИИ? Тесты
Когда океан и облака не предел. Семья владимирских дайверов посетила Кейптаун, Дурбан и Мозамбик
Когда океан и облака не предел. Семья владимирских дайверов посетила Кейптаун, Дурбан и Мозамбик Везде свои
Вкус на 80% состоит из запаха. «Slovno в мае» представили десерт NOSEHOC про то, где рождается вкус
Вкус на 80% состоит из запаха. «Slovno в мае» представили десерт NOSEHOC про то, где рождается вкус События
Ихтиозавры в Муроме: дорожники пофантазировали, как выглядела бы трасса М-12 миллионы лет назад
Ихтиозавры в Муроме: дорожники пофантазировали, как выглядела бы трасса М-12 миллионы лет назад События
Покрова на Нерли готовят к реставрации, а на Золотых воротах обнаружили монументальную живопись
Покрова на Нерли готовят к реставрации, а на Золотых воротах обнаружили монументальную живопись События
Во Владимире прошел праздник «Под звуки скорости» от «Техцентра Гранд»
Во Владимире прошел праздник «Под звуки скорости» от «Техцентра Гранд» События
Музыкант, который аккомпанировал «Сестренке» и выступал со Шнуровым: «На пиле играть — как петь»
Музыкант, который аккомпанировал «Сестренке» и выступал со Шнуровым: «На пиле играть — как петь» От фольклора до хардкора
Мусс из манной каши, дровяные лепешки, куженьки с творогом: вау-завтраки в гранд-бистро «Меряне»
Мусс из манной каши, дровяные лепешки, куженьки с творогом: вау-завтраки в гранд-бистро «Меряне» #ЗАВТРАКНЕДОМА
Даешь ЗОЖ! Почему Юрьевец — наиболее подходящий район для любителей активной жизни?
Даешь ЗОЖ! Почему Юрьевец — наиболее подходящий район для любителей активной жизни? Ключ для новосела
Владимирский блогер приняла участие в новом реалити «Звёздные игры. Таиланд»
Владимирский блогер приняла участие в новом реалити «Звёздные игры. Таиланд» События
Единый тариф в топку! Билеты в автобусах и троллейбусах Владимира теперь стоят по-разному
Единый тариф в топку! Билеты в автобусах и троллейбусах Владимира теперь стоят по-разному События
Разрыв сердечка. Во владимирском доброцентре организовали выставку пушистой малышни
Разрыв сердечка. Во владимирском доброцентре организовали выставку пушистой малышни События
Не просто концерты. Во Владимире пройдет первый фестиваль, объединивший музыку, балет и слово
Не просто концерты. Во Владимире пройдет первый фестиваль, объединивший музыку, балет и слово События
Усадьба Храповицкого в Муромцеве или экотропа в Мещёре? Куда поехать на майские праздники
Усадьба Храповицкого в Муромцеве или экотропа в Мещёре? Куда поехать на майские праздники События
«Более разрушительный, чем зимний буран!» Эксперты дали оценку погодному развороту
«Более разрушительный, чем зимний буран!» Эксперты дали оценку погодному развороту События
Наряд Красной Шапочки, образы в духе Гэтсби и Марии-Антуанетты из гардероба Алины Фадеевой
Наряд Красной Шапочки, образы в духе Гэтсби и Марии-Антуанетты из гардероба Алины Фадеевой Свой стиль
Нестареющая классика рока: трибьют Scorpions и другие концерты недели
Нестареющая классика рока: трибьют Scorpions и другие концерты недели Афиша
«Ангелы Ладоги» и «Коммерсант» — фильмы на больших экранах Владимира, сюжет которых не отпускает
«Ангелы Ладоги» и «Коммерсант» — фильмы на больших экранах Владимира, сюжет которых не отпускает Афиша
Свой Арбат вместо скверов? Каким точкам на карте Владимира светит апгрейд и о чем остается мечтать
Свой Арбат вместо скверов? Каким точкам на карте Владимира светит апгрейд и о чем остается мечтать События
Контакты Правовая информация Политика обработки файлов cookie Рекламодателям
© 2016 - 2026. Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов сайта без согласования с редакцией запрещено.
Размещение рекламы: reklama@vladregion.ru
в статьях в афише
Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.