Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie и сервисы Яндекс.Метрика и LiveInternet. Продолжая работу с сайтом, вы даете разрешение на использование cookie-файлов и согласие на обработку данных сервисами Яндекс.Метрика и LiveInternet.
Вы всегда можете отключить файлы cookie в настройках браузера.
Дом, который помнит всё: семейная летопись в стенах, уцелевших при строительстве магистрали
В нулевых центральная улица Передний Боровок была плотно застроена частной недвижимостью. Пусть и небольшая, она насчитывала порядка 14 домиков, причем каждый — с богатой историей. Один из них, под номером 10, принадлежал прапрадеду Анны Ефимовой — Ивану Васильевичу Егорову. Сейчас строению почти 130 лет, и оно чудом уцелело при строительстве Лыбедской магистрали. История объекта напрямую связана с летописью целого рода, и «Ключ-Медиа» решил познакомиться с ней поближе.
Чтобы мы разобрались во всех перипетиях жизни целых поколений, героиня начинает свой рассказ издалека:
«Мой прапрадед Иван Васильевич Егоров родился в 1872 году в селе Семеновском Суздальского района. Дом из красного кирпича его отца Василия Степановича Егорова (вторая фамилия по отцу до отмены крепостного права — Никитин) сохранился до настоящего времени. По настоянию отца поехал к его лучшему другу учиться красильному делу в Ростов-на-Дону. Там же женился на Александре Николаевне 1879 года рождения.
Задержаться на химическом производстве прапрадед не смог, возможно, из-за аллергии, поэтому решил вернуться с семьей во Владимир. На тот момент у супругов было четверо детей: Михаил, Федор, Мария, Надежда. Следом, уже здесь, родились Иван, Василий, Алексей, Андрей, Лидия (моя прабабушка 1912 года) и Александра. Поселились все на улице Шишова (сейчас Ильича), 3 — в доме, который отец Василий Степанович и дед Степан Никитович выкупили в 1890 году у крестьян Жигаловых».
Здание, по словам бабушки Анны, основательно переделали: с тыльной части двора достроили, деревянную лестницу заменили на цементную, получили разрешение на арочные оконные пролеты (в архиве есть расписки прапрадеда, сделанные каллиграфическим почерком). В 1910 году он открыл там электромеханическую фабрику по производству масляных красок и при ней большой магазин красок, лаков, кистей, обоев, стёкол, а также москательных товаров. А в здании старых бань на улице Гагарина (снесено) имелась мастерская. На Всемирной выставке в Париже Иван Васильевич был даже награжден серебряной медалью за разработку красителей.
Фото Николая Сафронова, мужа Елены Лушиной
В 1918 году родственника «раскулачили», дом и магазин Егоровых муниципализировали — с 1920-го в нем жили квартиранты. На фоне стресса от сердечного приступа умерла Александра Николаевна, оставив Ивана Васильевича с новорожденной Шурочкой на руках и еще девятью детьми. Как рассказывает бабушка Анны, «дед вышел из дома с гробом жены и свертком и больше никогда уже сюда не возвращался».
«Крёстной детей, родившихся у Ивана Васильевича и Александры Николаевны во Владимире, стала Ольга Ивановна Лушина, троюродная сестра прапрадеда 1884 года рождения. Закончив Краковский институт благородных девиц (тогда еще Польша входила в состав Российской империи), вышла замуж за Евдокима Лушина — служащего Московской железной дороги, который перевез ее во Владимир предположительно в 1910 — 1912 годы, купив дом на Переднем Боровке. Рано овдовев, она жила там с тремя детьми: Евгенией, Еленой и Михаилом.
Именно к ней в феврале 1918 года и пришел жить Иван Васильевич с десятью детьми. В то время крестные считали своей обязанностью „дорастить“ несовершеннолетних, ставших сиротами. Младшая Шурочка, которой на тот момент было 3 месяца, всю жизнь считала ее мамой. В последующем браке у Ивана Васильевича и Ольги Ивановны родились еще Валентина и Володя. Все дети учились в гимназии на улице Луначарского, владели грамотой».
НАПОМНИМ!У нашего интернет-журнала есть телеграм-канал и группа во «ВКонтакте». Обязательно подписывайтесь и следите за новостями от «Ключ-Медиа».
Дом 1899 года постройки с момента покупки Евдокимом Лушиным не перестраивался, проводили только косметический ремонт. Так что дошел объект до наших дней чуть ли не в первозданном виде. Воду, к примеру, до сих пор приносят из колонки.
В центре бабушка Анны в детском возрасте со своей мамой Лидией и дедом Иваном Васильевичем у дома после возвращения из Хабаровска, предположительно 1938 год
Бабушка Анны в детском возрасте с дедом Иваном Васильевичем
Иван Васильевич и Ольга Ивановна
Иван Васильевич в Ростове-на-Дону
Иван Васильевич с первой женой и детьми в Ростове-на-Дону
Семья во дворе дома на Переднем Боровке
Бабушка Анны в юном возрасте
Иван Васильевич в 40-е годы
Бабушка Анны в юном возрасте
«После муниципализации собственности Ивана Васильевича лишили гражданства и возможности официально работать. Единственное место, куда его взяли, — Дом колхозника. Там он был извозчиком и перевозил крестьян с вокзала в центр на рыночную площадь (за торговыми рядами располагались две точки продаж: продуктовая и сенная со скотом). Те его иногда „подкармливали“: то творог, то лепешку дадут. Уже при советской власти Иван Васильевич написал всесоюзному старосте М. И. Калинину о восстановлении в правах, на что получил положительный ответ».
Когда началась война, на фронт ушли Михаил (врач, вернулся после плена), Иван (погиб), Андрей (вернулся) и младший Володя (отправился добровольцем сразу после выпускного, погиб при защите Севастополя на Сапун-горе).
По воспоминаниям бабушки Эльвиры Максовны Ефимовой (Гальперинг) 1936 года рождения:
«Мама была обижена на своего отца. После окончания гимназии ее выставили со словами: „Вот Бог, а вот порог, езжай, Лида, в Ковров“. На заводе имени Дегтярева она встретила моего папу — Макса Авадьевича Гальперинга. У них родилась я. Скрываясь от репрессий, уехали в Хабаровск. Только когда мне исполнилось 1,5 года, мы вернулись во Владимир на Передний Боровок. Родители получили комнату в доме напротив стадиона „Торпедо“, но я почти всё детство провела у деда».
Она говорит, что до войны в доме всегда царила атмосфера любви и тепла. Проживало там 15 — 20 человек вместе с квартирантами (сдавался чердак) — бездетной парой, которая помогала бабушке, Ольге Ивановне, по хозяйству и ухаживала за ней после инсульта. Дом топился русской печью, на ней и готовили, и спали.
«Нижний этаж был примерно 40 „квадратов“ и делился на небольшие комнатки. На втором располагалась большая кухня с гостиной. Там часто собирались, слушали граммофон, наряжались, пели. В старинном буфете из карельской березы хранились разные духовые инструменты: гобой, литавры, трубы, барабан, скрипка, на которой приходил учиться играть советский музыкант, дирижер, педагог Игорь Безродный. Было традицией зайти к деду на Боровок после первомайской демонстрации», — делится бабушка.
Умер Иван Васильевич в январе 1945-го, не дожив до Победы. После этого начался раздел дома многочисленной родней со стороны Лушиных. Егоровы же написали отказ от прав собственности.
«Бабушка, окончив владимирский химтех и встретив там мужа (моего деда), Валентина Михайловича Ефимова, поступила в Ивановский химический университет. После замужества и рождения сына (моего отца, Михаила Валентиновича Ефимова) вплоть до самой смерти Ольги Ивановны в 1961 году продолжала посещать дом на Переднем Боровке», — рассказывает Анна.
Ее бабушка с дедом уже в нулевых несколько раз ходили к жильцам, чтобы познакомиться, оценить состояние объекта. Но женщина, с которой удалось поговорить, была арендатором и ничего толком рассказать не смогла, а мужчина и вовсе отказался что-либо комментировать. К сожалению, данные из домовой книги уничтожили вместе с документом еще в девяностых.
«Когда началось проектирование Лыбедской магистрали, собственникам предложили взамен двухкомнатную квартиру в Юрьевце, но этого оказалось недостаточно для расселения всех долевых наследников. Именно поэтому дом остался на месте, в то время как другие жильцы частного сектора дали свое согласие на обмен. Строения на Переднем Боровке не считались памятниками архитектуры, и уцелевшее, соответственно, никогда не реставрировалось. Не исключено, что скоро дом моего прапрадеда признают аварийным и подлежащим сносу», — с грустью заключает наша собеседница.
В материале использованы фото Николая Сафронова, мужа Елены Лушиной
