Шабаш ведьм и повелитель теней: мистика владимирского мастера

Наверное, нет среди нас людей, которых оставило равнодушным произведение Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”. Ореол загадочности и таинственности незримо витает над всей его сюжетной линией, раскрывая нам, читателям, самые невообразимые образы: начиная говорящим Котом Бегемотом и демоном Азазелло и заканчивая главным духом зла - Воландом. Владимирский художник Александр Волков, прочитав этот роман в уже весьма зрелом возрасте, так проникся его глубокой философией, что запечатлел ее собственноручно. Разумеется, на холсте.

К примеру, на этом полотне разноцветные призраки появляются из ничего. Сначала они материализуются, а потом распадаются. Так же происходит и с темными силами, которые возникают ниоткуда и исчезают в никуда. Все это динамика и, безусловно, мистика.

Заключительная сцена романа - психбольница. Красное окно ведет в палату Мастера, который только что скончался, а светлое - в палату Ивана Бездомного. Справа на лошадях изображены Азазелло, Маргарита и Мастер уже в совершенно других ипостасях. Тут отражены сразу два параллельных мира.

Если внимательно посмотреть на эту работу, то в ней можно увидеть не только лунный пейзаж, который я, собственно, и писал. Иконописец Ратников разглядел в ней Кота Бегемота. Я его сначала сам даже не заметил, но он здесь и правда есть. Вот нос, глаза, усы. Видимо, нарисовался по наитию. Эту картину у меня хотели купить за хорошие деньги, но я ее никому никогда не продам, потому что теперь вижу в ней и других героев “Мастера и Маргариты”.

Признаюсь честно, после написания этой серии картин я немного приболел, но относиться к данному роману с опаской все равно не стал. Он для меня в первую очередь литературное произведение, а не книга-страшилка о потустороннем мире”.

“Внутри меня всегда жил лирик. Я любил писать с самого детства. Это было своего рода внутренней реализацией. Однако, по-настоящему и серьезно приобщил к искусству меня представитель старинного русского дворянского рода Малишевский, окончивший Французскую Академию художеств. Когда мне было лет 10-12, именно он обучил меня всем азам.

Отчасти поэтому у меня есть много полотен, посвященных старинным усадьбам. В частности, усадьбе Храповицкого”.

“Есть у меня картины в духе авангарда и абстракционизма. Вот, например, городские улицы, хаотично исчерканные дорогами и домами.

А это сны. Те самые - цветные и фантастические. Самое интересное, что на полотне можно увидеть две фигуры - мужскую и женскую. Они получились совершенно случайно.

Как и лицо Эдгара По, которое явно смотрит на нас с этой работы.

Ну и каким я могу быть художником без автопортрета? Он написан по произведениям Салтыкова-Щедрина и Чехова. Это некий собирательный образ, причем довольно-таки самоироничный. А что? Посмеяться над собой я никогда не прочь. Чтобы побороть в себе что-то отрицательное, нужно это изжить. И такой метод, я считаю, подходит идеально”.