«Девять жизней» Пиросмани, или Наивный дебют экспериментальных рок-музыкантов

«Я давно занимаюсь музыкой: в школьные годы обучался на кларнетиста, играл на гитаре. Местечковый рок, так сказать. Далее у всех товарищей и меня, в том числе, появились свои дела, семьи, дети. На этом моменте музыка закончилась. Но снова играть захотелось; с барабанщиком Андреем Плачёновым и бас-гитаристом Тимофеем Лосевым мы собрались «помузыкать», о создании коллектива речи не шло. Делали какие-то инструменталочки без слов постольку-поскольку, приятно проводили время.

Стихи, песенки и прочие дела у меня копились. Однажды я решил, что как-то нужно их реализовать. В 2017 году в ковровском ДК «Современник» проходил небольшой концерт на несколько коллективов, и мы с ребятами решили, что сыграем. Быстренько собрали песни с моими текстами; кстати, тогда у нас еще клавишница Алла Паламарчук была. На скорую руку мы сообразили выступление, что стало отправной точкой для проекта под именем «Пиросмани».

«Что мы играем? Пойдем от противного: отвечу, чего мы не играли. Никакого металла, тяжести, людоедства. Общий стиль оформился еще на первом составе коллектива: барабанщик Андрей любитель босановы, бас-гитарист Тимофей — фанка и фьюжна. Поэтому ритм-секция, которая занимает больше 50% всего звучания, у нас всегда была бодрой. „Пиросмани“ никогда не играли чистый фанк, скорее прифанковывали.

С появлением вокала звучание не изменилось. Понятия „рок“ и „русский рок“ нельзя четко трактовать, но мы понимаем, что речь идёт про Бутусова, Кинчева и так далее. Слово „экспериментальный“ обусловлено тем, что мы до сих пор находимся в поиске: одна песня получается полегче, другая потяжелее. Мне было бы интересно узнать, что о нас думают слушатели.

Я принципиально пою только на русском языке, на родном. Не могу понять, зачем россияне пишут на английском. Что касается ориентира на зарубежную публику, тогда понятно. Например, если речь о Стасе Намине в „Парке Горького“ — это большой заработок, движение на Запад. А кому со своим иностранным языком нужен ты, парень из Коврова, Владимира, Гороховца? Кроме того, для исполнения песен на английском нужно иметь хорошее произношение: возьмем тот же „Парк Горького“, у которого везде вылезает акцент. Все-таки я любитель питерского рок-клуба 80-х, поэтому вслушиваюсь в тексты и придаю им значение».

«Часто люди спрашивают, что за название такое — „Пиросмани“. Предполагают: „Это что-то из итальянского языка или, может, название вина?“ Да, напиток такой тоже существует, но... У меня творческая семья, жена и дочь — художницы. Повсюду витает история искусства. А я очень люблю живопись, особенно наивное направление, в котором работал русско-грузинский самоучка Нико Пиросмани. Он не запаривался, при этом был очень интересным персонажем и, как водится, всемирно прославился после смерти. Если говорить о наиве в музыке, то это, например, „Звуки Му“ Мамонова. Никаких супервиртуозных пассажей, но необычный посыл.

Почему мы не играем так же? Наив мне просто нравится, но заниматься им я не хочу. Думаю, надо создавать то, что „вытекает“, — какая музыка получается, такая и должна быть. В некотором смысле мы повели себя как братья Кристовские из „Ума Турман“, которые, если верить легенде, придумали название из-за симпатии к актрисе. С другой стороны, название коллектива дает людям повод просвещаться — узнавать, кто такой Пиросмани и чем занимался. Вдруг, услышав о существовании такого художника, кто-то вдохновится?»

«Наверное, любовь к искусству проявляется и аллюзиями в текстах. Они складываются сами, намеренно со смыслами я не мудрю. Такая подоплека присутствует в творчестве почти всегда: взять того же Летова из „Гражданской Обороны“. Он был настолько эрудированным и начитанным человеком, что в его текстах встречается очень много непонятных вещей, — ты можешь что-то почитать, подсмотреть, узнать. Я всегда говорю о том, что любое творчество, в какой бы форме оно ни существовало, нужно изучать. „Не нравится“ и „не понимаю“ — это разные вещи. Когда приходишь на выставку современного искусства, ты не в теме; на балете не в теме; на концерте не в теме. Поэтому всегда нужно наблюдать за происходящим в мире, изучать его и тогда уже получать удовольствие».

«На том самом первом концерте в 2017 году мы сыграли буквально три песенки, после чего пути с барабанщиком разошлись. Вместо него попробовался Алексей Архипов (прим.: вместе с басистом Тимофеем Лосевым игравший в группе „НЕГАТИВ`Ы“), и до сих пор играет с нами. На месте гитариста тоже случилась перестановка, Сергея Пугачева заменил Саша Акишев. Что самое интересное, какое-то время и он играл в „Негативах“: мы собрали почти полный состав уже не существующей группы, только вокалист другой и музыка совсем не похожая.

Возникли проблемы с репетиционной базой, мы мыкались-тыкались в поисках помещения и, наконец, нашли комнатушку в одном из местных ДК. На самом деле, работать с муниципальными учреждениями сложно. Вроде, с тебя денег за аренду комнатушки не берут, но ты обязан свои творческие дела „для галочки“ презентовать, лепту вносить в репертуар конкурсов, смотров и так далее. То ты кому-то мешаешь своей репетицией, то дети бальными танцами занимаются, то свет в ДК кто-то отключает вместе с нашей аппаратурой. Периодически нас уговаривали играть на отчетниках; все как в музыкальной школе, но мы ведь уже взрослые. В декабре 2018 года стало слишком напряжно. Мы сыграли концерт с ковровской группой „Сквозняк“ и аккуратненько съехали. Обосновались на базе в промзоне и теперь никому ничего не должны».

«На новой локации мы занялись сборкой своего первого альбома. Саша (прим.: гитарист) работает в компании, которая развивается по европейской бизнес-модели — постоянные планы, четкие задачи. По этой схеме он стал наседать: «Давайте выпустим продукт, давайте распишем цели» и так далее. Как-то мы зарядились его стремлением и прикинули, что там по деньгам-аппаратуре-инструментам, после чего решили записываться у Юры Бондаренко (прим.: звукоинженер из Коврова, контролирующий почти каждый концерт в городе). До этого мы с ним уже выпустили пару синглов и поняли, что будет продолжение.

Сначала мне казалось, что для записи требуется огромное количество оборудования, студия с хорошей акустикой и так далее. Но, на самом деле отличную картину можно написать даже в гараже. Поэтому мы не струсили, стали записывать звук прямо на базе 5 октября 2019 года, и, кажется, до Нового года почти все успели, кроме виолончели и голосов детей. Большую часть времени перед релизом заняло сведение, подготовка материала. Я называю этот альбом качественной самодеятельностью. Если музыка была бы нашей работой, тогда б материал собрался быстро. А здесь... Один пришел с работы уставший, у второго проблемы, у третьего дела. Такие вот жизненные моменты, без которых никак. Насколько знаю, с подобным наложением одной работы на другую сталкиваются многие музыканты. И все это затягивается, затягивается....

Но перед этим Новым годом альбом, наконец, вышел. Это большая радость! Мы выпустили его в том числе на дисках, чтобы подержать готовый продукт в руках, — получился полноценный арт-объект. И вот 30 декабря мы с Тимофеем забирали «Девять жизней» из типографии и издательства; диски еле уместились в две спортивные сумки, но у нас было такое хорошее настроение. Говорить о своем творчестве объективно не получится, однако концепция у альбома присутствует. На цифровых площадках мы выпустили 9 песен, а на носители добавили десятый бонус-трек ради интереса. Первая половина «Девяти жизней» получилась более легкой, спокойной, а вторая потяжелее и посерьезнее в моральном плане. Если кому-то захочется приобрести диск, то сделать это можно через нашу группу во «ВКонтакте».

Сейчас мы планируем презентацию в Коврове на середину апреля, если все сложится удачно. Потом, может быть, и во Владимир приедем. Кстати, в 2019 году мы выступали в «Другом» и «Старом городе». С 2020 годом не судьба, но в наступившем обязательно будем играть. Потихоньку готовимся к концертам; новый материал, который никто еще не слышал, уже собрали и планируем представить слушателям лично. Также очень хотим живые выступления максимально приблизить к звучанию альбома, снова привлечь приглашенных музыкантов.

В общей сложности, «Девять жизней» создавался более чем десятью людьми. Я человек скромный и не могу сказать, насколько проект успешен. Но кажется, что раньше к музыке относились добрее, — сейчас все подвязано на коммерции. Да, таков шоу-бизнес. Я в него не стремлюсь, может, еще не дорос».